Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Sorriso

Молодым здесь не место?

Петербург. Воскресенье, 4 марта. Мы открываем избирательный участок 1687 для голосования. Я в участковой комиссии от «Яблока». У меня на столе книга №7 со списками избирателей.
Ровно в восемь утра они появляются. Это двое стариков. Подают паспорта, расписываются. Но ещё до их ухода появляются новые. Их становится всё больше. К девяти часам настоящий аншлаг. И, за исключением пары человек, все пенсионеры. Я едва успеваю заносить их номера и выдавать бюллетени. Некоторые их них ставят крестик прямо тут же. В последней графе - за Путина. «Нам скрывать нечего», - говорят. Урна начинает наполняться. На тех бюллетенях, которые мне видны – отметки только в последнем квадратике.
В 10 появляется энергичный улыбающийся старик. Он громким голосом сообщает всем присутствующим фамилию, имя и отчество.
- У меня сегодня праздник! 88 лет исполнилось!
Садится к столу и демонстрирует всем цветную картинку. «Смотрите, какую гадость мне подбросили в почтовый ящик!» Это рисунок известного карикатуриста Ёлкина. На ней изображен Путин в образе Ленина, провозглашающий лозунги: «Нефть – друзьям!», «Деньги – в оффшоры!», «Школы – попам!» Мне ли не знать этой картинки. Ведь это именно я раскладывал их по почтовым ящикам неделю назад.
- Я голосую за Путина! Он наш президент! – объявляет он. Я стараюсь оставаться невозмутимым.
К двенадцати часам поток пенсионеров несколько слабеет. Книга уже заполнена на треть. Я беру передышку.
В два часа дня наша председатель сообщает, что мы с коммунистом идём с переносным ящиком по домам. Прошу моего друга-наблюдателя быть особенно внимательным.
Начинаем обход квартир. Те же старики, но ещё в более плохом состоянии. Большинство – а это пенсионерки далеко за 70 - встречает нас приветливо и даже ласково: «Здравствуйте, наконец-то! Мы вас ждём!» Обстановка хрущёвок постройки сорокалетней давности оставляет ощущение безысходной неустроенности. У всех старух без исключения – инвалидность. Кое-кто не может поставить подпись, им помогают родственники. Крестик все ставят тоже в последней графе. Точнее, все, кроме двоих. Один из них – армянин, ещё не очень старый благожелательный мужчина. Он ставит отметку в бюллетене, прикрыв от нас её рукой. Но я вижу, что не в конце списка. Потом складывает его пополам.
- Да вы можете не складывать, бросайте так! – говорит мой «коллега», коммунист. Наш голосующий разворачивает его, но опускает, повернув белой стороной к нам. В другой квартире – тихая старушка. Она поступает точно так же. Поставленная ею отметка – в начале списка. «Они нас боятся!» - внезапно понимаю я. Вдруг мы доложим в собес, что они голосовали не за Путина, и их лишат каких-нибудь жалких подачек? Мне становится противно и стыдно.
Последняя квартира. Уже на лестнице, слышу, как открывается дверь, доносится звонкий детский голос. Поднимаюсь. Это мой знакомый – энергичный старик, приходивший утром. «А, дорогие, хорошие, проходите!» В комнате сидит старая женщина болезненного вида.
- Это из комиссии пришли! – объявляет старик. - Будем голосовать! Сам я уже проголосовал, - сообщает он мне. Ну да, я помню…
Женщина до сих пор не произнесла ни единого слова. Она с усилием расписывается. Подаем бюллетень.
- За Путина! – говорит ей старик.
Тут появляется мальчик лет пяти.
- Серёжа, мы президента выбираем! Вот тебе бюллетень! Бросай!
Мальчик, с сознанием торжественности момента, улыбаясь, опускает листок в ящик.
Конечно, в конце дня голосовать шли уже другие люди, и всё же, просматривая списки избирателей, я вижу, что в незаполненных графах – люди преимущественно 70-х и 80-х годов рождения.
Поздно вечером мы едем с протоколами в территориальную комиссию. Меня впускают беспрепятственно, я знакомлюсь с другими наблюдателями и смотрю в сводной таблице данные по другим участкам. На некоторых участках за Путина отдано до 80% голосов при явке, приближающейся к 90%. Там что, одни дома престарелых?
А потом мне звонит сын моего друга, студент. Я узнаю от него, как фантастически хамски обращались с наблюдателями, особенно молодыми, намеренно провоцируя их на удаление. Запрещали ходить в туалет, говоря, что обратно на участок вернуться они не смогут. Если удалить не получалось – игнорировали, и не просто обходили закон – а демонстративно на него плевали. Например, посчитав про себя (нарушение закона!) пачку бюллетеней за Прохорова, член комиссии на ухо сообщила председателю цифру. У того округлились глаза. В протокол были записаны цифры в соотношении Прохоров-Путин 4 к 1, хотя визуально пачка Прохорова меньше лишь наполовину.
Повсюду снуют чиновники районной администрации. У них озабоченный, но удовлетворённый вид. Одна административная дама с улыбкой встречает запыхавшихся двух других дам из участковой комиссии. Они, конечно, знакомы.
- Ну, наконец-то!
И, интимно понизив голос, ближе к уху: «Какой процент?»
Ближе к полуночи административные дамы начинают расходиться по домам. Им всем за пятьдесят, и у каждой в глазах - предвкушение некоего приятного подарка. Чиновницы все как одна одеты в норковые шубки (правда, разных фасонов), но эффект они дают скорее противоположный – нежный мех оттеняет глубокие складки лиц, за которые, как известно, после сорока лет люди несут полную ответственность.
А ночью следующего дня я развозил еду в отделения полиции для ребят, задержанных на Исаакиевской площади. Их более четырехсот, и большинству – около двадцати. Добровольцев, тоже молодых людей, желающих помочь им, оказалось необычайно много. Многие, как и я, впервые откликнулись, купили и сами отвезли продукты.
Со мной в машине Павел, студент Петербургского Университета. Он почти вдвое младше меня. Его с друзьями 10 декабря задерживали двести омоновцев за то, что они ставили горящие свечи на Сенатской - это был флэшмоб «Похороны демократии». Полицейские в отделении, куда доставили 26 человек, балдели, слыша в ответ на вопрос о роде занятий: «студент физмата», «студент истфака», «студентка филфака». Говоря с Павлом, я поражаюсь врождённой культуре и интеллигентности, которые видны в его голосе и манерах. В голове всплывает название одного из фильма братьев Коэнов - «No Country for Old Men». Я думаю: «И всё-таки, может быть, есть в этой стране место молодым?»
Sorriso

О преступлениях Центр Э в Петербурге. Помогите предупредить насилие!

Оригинал взят у gegensich в О преступлениях Центр Э в Петербурге. Помогите предупредить насилие!

Сотрудники Центр Э в Петербурге знамениты своей жестокостью не меньше, чем нижегородские. Здесь, в Питере, их излюбленной тактикой является запугивание активистов с последующим осуществлением угроз.
История началась с угроз антифашисту и правозащитнику Филиппу Костенко. Оперативник Центра Э Василий Трифан многократно лично и в интернете угрожал Филиппу сломать ноги.
Про Василия Трифана следует сказать, что он же занимался задержанием и этапированием из Москвы в Петербург О.Воротникова и Л. Николаева, обвиняемых в хулиганстве и экстремизме по делу арт-группы «Война». Тогда задержанные художники были подвергнуты пыткам: их избивали, часами держали в наручниках, а на головы им были надеты полиэтиленовые мешки. 
Но вернемся к нынешним событиям. 3 февраля, по пути на работу, на Филиппа напали неизвестные, и стали избивать. В результате, - сотрясение мозга и перелом ноги. После этого Трифан продолжил писать издевательские письма Костенко, «поздравляя» его, что тот больше не сможет ходить на протестные акции. Сейчас с произошедшим разбирается прокуратура.
После Филиппа питерские эшники взялись за другую активистку, Иру «Руки-Крюки». В ходе подготовки акции солидарности с избитым Филиппом Костенко Ире стали приходить угрозы. Писал их все тот же оперативник Центра Э Василий Трифан, который многократно угрожал Костенко. И содержание было примерно тоже.
18 февраля петербуржские активисты совместно с правозащитным центром «Мемориал» провели акцию в поддержку Костенко и против Центра Э. Акция прошла успешно, информация о преступлениях эшников и Трифана широко расползлась по региональным СМИ. И, видимо, испугавшись внезапной известности, Василий Трифан продолжил угрожать Ире, теперь уже более серьезно. С неизвестного номера Ире позвонили, и лаконично сообщили, что «ей пиздец». После этого ей пришло письмо с пожеланием не выходить на улицу, чтобы не получить по голове.
Всем происходящим уже озаботились местные правозащитники и журналисты, но мы хотим, чтобы информация об угрозах была постоянно на слуху. Только так мы сможем предотвратить возможное продолжение насилия со стороны Центра Э и конкретно опера Василия Трифана.

ПодробностиCollapse )
Sorriso

Начало

В отдел пропаганды ЦК ВЛКСМ

Сценарий короткометражного художественного фильма «Дым плывет к горизонту»


Место действия – молодежная стройка в Восточной Сибири.
Действующие лица :
Алексей – комсомолец, молодой бетонщик с задумчивым взглядом из Ленинграда
Настя – комсомолка, рыжеволосая штукатурщица с мелодичным голосом и смеющимися глазами, москвичка.

Ленинская комната. Алексей и Настя сидят за столом отсутствующего парторга. Они что-то хотят сказать друг другу, но молчат.
Наконец Алексей – Настя…
Та вскидывает на него зеленые глаза.
Настя – Что?
Алексей – Я рад, что мы стали настоящими товарищами. Мы вместе помогаем нашей Родине стать еще прекраснее. Но мне кажется, то, что я к тебе чувствую, может помешать сейчас нашей работе, борьбе нашей бригады за переходящее знамя.
Настя застенчиво теребит край забрызганной цементом спецовки.
Алексей - Нельзя сейчас поддаваться чувству, его обязательно нужно проверить длительной, настоящей дружбой. В конце концов, не за этим нас сюда посылал комсомол. Да и металлургический комбинат еще не достроен…
Алексей порывисто встает и уходит, надвинув на глаза ушанку, чтобы скрыть свое смущение.
Настя задумчиво смотрит в окно на развороченный пустырь, где бульдозер сгребает остатки того, что когда-то было тайгой.


Десять месяцев спустя. Алексей и Настя идут по новой аллее, утопая резиновыми сапогами по щиколотку в грязи и держась за руки. Светит солнце. В небе всеми цветами радуги переливаются дымы из труб недавно введенного в строй комбината.

Настя – Алексей…
Алексей – Что?
Настя – Уже год прошел… Комбинат сдан…
Алексей – Ты полагаешь…
Настя – Конечно! Наша дружба выдержала испытание временем. Бригада выполнила план на 100,2%. Мы можем теперь любить друг друга.
Алексей (задумавшись) – А ведь верно… Ты думаешь, что теперь можно?
Настя (уверенно) – Теперь – можно!

Настя и Алексей пристально смотрят друг другу в глаза и, засмеявшись, сворачивают к корпусам только что отстроенного общежития, в окнах которого кое-где выбиты стекла.


КОНЕЦ
  • Current Mood
    artistic